Церковь и общество. Города-убежища

Всякий, кто читал Ветхий Завет, книги Чисел, Второзаконие, обнаруживал в них такой важный элемент жизни еврейского народа как города—убежища. Мы с вами знаем, что любой образ Ветхого Завета, любая часть жизни Израиля является для нас прообразом — так говорит апостол Павел в послании к Коринфянам, что для нас все это написано как духовный образ для наставления. В чем заключается образ городов убежища?

Скачать

 

Сергей Кудрин

Сегодня я хотел бы предложить рассуждение над одним очень глубоким, красивым библейским образом, который в Священном Писании обозначен как города-убежища. Всякий, кто читал Ветхий Завет, книги Чисел, Второзаконие, обнаруживал в них такой важный элемент жизни еврейского народа как города-убежища. Мы с вами знаем, что любой образ Ветхого Завета, любая часть жизни Израиля является для нас прообразом – так говорит апостол Павел в послании к Коринфянам, что для нас все это написано как духовный образ для наставления. В чем заключается образ городов убежища? Откроем 35 главу Книги Чисел. «Объяви сынам Израилевым и скажи им: когда вы перейдете через Иордан в землю Ханаанскую, выберите себе города, которые были бы у вас городами для убежища, куда мог бы убежать убийца, убивший человека неумышленно; и будут у вас города сии убежищем от мстителя, чтобы не был умерщвлен убивший, прежде нежели он предстанет пред общество на суд» (Числ., 35:10—12).

Здесь мы читаем о принципе, который существовал тогда в израильском народе по отношению к человеку, убившему неумышленно. Неумышленное убийство – это, возможно, стечение каких-то нелепых обстоятельств. Например, человек колол дрова, топор сорвался с топорища и попал идущему мимо прохожему, да так неудачно, что тот скончался. Среди израильтян существовал принцип мщения: родственник убитого имел право отомстить, то есть убить убийцу. Это было его законное право и уже не рассматривалось как преступление. Так вот, подобные люди, совершившие непредумышленные убийства, имели возможность сохранить себе жизнь, скрывшись в специально отведенных городах, которых на территории Израиля было шесть – три по одну сторону Иордана, три по другую. Они находились в пределах досягаемости для каждого еврея.

В этом для нас, христиан, существует богатый духовный образ. Мы, люди Нового Завета, также неумышленно согрешаем. Основные согрешения в нашей жизни происходят незапланированно. Можете себе представить такого христианина, который за неделю начал готовиться, скажем, к серьезной пьянке, и наконец-то ее осуществил? Можете представить верующего, который заранее готовится к тому, что будет гневаться и раздражаться на своих детей? Все-таки основные согрешения в нашей жизни неумышленные. Например, я пришел домой, вроде бы все было нормально и тут как гром среди ясного неба – бах! сорвался… Потом и домашние расстроены, и самому неприятно, и я молюсь Богу, исповедаюсь. У нас всегда есть выход, как говорит апостол Иоанн в одном из своих посланий, мы имеем ходатая перед лицом Отца – Иисуса Христа, и Бог, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши. Да, мы ошибаемся, спотыкаемся, падаем – мы неумышленно, несознательно согрешаем. Но от того, что грех в нашей жизни происходит неумышленно, он не становится менее безобидным.

Мы как христиане порой забываем об этом и начинаем рассматривать грех, особенно под влиянием «модных» христианских движений, всего лишь как болезнь. Так иногда зависимость от спиртного рассматривают как болезнь: болен человек, значит что нужно сделать? – нужно его вылечить. А вылечить не получается. И если грех – это болезнь, то и его тоже нужно лечить. Но грех не излечивается. Иногда совершается другая ошибка – грех или зло в жизни конкретного человека рассматривают как элемент морального несовершенства. Ну, вот, не сдержался, значит он недостаточно силен, недостаточно внутренне крепок, поэтому мне надо немножко морально «подтянуться», стать более добрым, чистым, порядочным и тогда я смогу справиться со своей проблемой…

Иногда церковь рассматривают как общество таких людей. Я помню, как разговаривал с одной женщиной, которая встретилась с супружеской парой из церкви и восторженно отзывалась об этих людях, что они такие замечательные, у них такие хорошие взаимоотношения… Она с таким вдохновением об этом говорила, и я задал ей вопрос: «Вы отметили этих людей, а вы знаете прошлое мужа этой женщины?» Она ответила: «Нет». Тогда я ей говорю: «Знаете, этот мужчина всю свою сознательную жизнь, начиная с подросткового возраста, провел в исправительно-трудовых колониях, а последний срок сидел в зоне особого режима. Но Бог его спас и изменил». Это было для нее потрясением, она отказывалась верить. А я продолжаю: «Поймите, мы не подыскиваем в обществе достойных людей, чтобы показывать, какие мы все тут хорошие».

Друзья, грех — это не вопрос морального несовершенства, которое можно подкорректировать путем нравственных усилий или самосовершенствования. Грех — это серьезное преступление перед лицом Божественного правосудия. Вот на это установление нам порой трудно согласиться. Вспомните слова Иисуса Христа, который говорит так: «Если ты разгневался на ближнего своего напрасно, то уже подлежишь суду». А кто скажет ближнему «рака», то есть «безумный», тот подлежит геенне огненной. Мы можем посмотреть на себя – да, мы не убивали, не воровали, ведрами не сквернословили, но Христос очень высоко ставит планку и говорит: вот ты разгневался на человека напрасно, и ты перед Божьим правосудием уже не оправдаешься, ты подлежишь суду. С этой точки зрения ни один из нас, согрешивших тем или иным образом, не смог бы оправдаться. Мы не в силах оправдаться перед Божественным правосудием. Поэтому мы внимаем словам Священного Писания, которые вполне серьезно говорят нам устами апостола Павла: «Ибо возмездие за грех — смерть» (Рим. 6:23). Нам надо помнить об этом, дорогие друзья. С грехом не разобраться путем лечения, нравственными усилиями. Каждый из нас гневается напрасно. Любой родитель знает – иногда поведение наших детей просто «достает», порой не по разу в день, и мы обнаруживаем себя согрешившими в тот момент, когда в раздражении что-то сделал по отношению к своему ребенку. Кто-то напрасно гневается на мужа, жену, родителей, которые вмешиваются туда, куда не надо вмешиваться, «достают» ненужными советами… Кто-то раздражается на детей, которые не почитают родителей… И возмездие за грех – смерть. Но, читаем дальше место Священного Писания: «…а дар Божий – жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем».

Да, все наши неумышленные преступления заслуживают смерти, но Евангелие раскрывает нам и другую сторону Божьего установления. Автор книги Притчей говорит так: «Имя Господа – крепкая башня: убегает в нее праведник и безопасен» (Притч. 18:10). Эти слова относятся к тому образу, о котором мы говорим сегодня, — убежище теперь выступает не в виде города, а в образе Христа. Мы с вами, спасаясь от смертельной опасности последствий греха, убегаем в имя Господа. В данном случае бегство не является показателем слабости. Мол, чего бежать, да я сейчас как встану… Это все равно, что человек встает пред идущим танком и заявляет: «Я сейчас эту мокрицу одной левой!»

Итак, бегство от греха не является трусостью. В данном случае бегство является показателем мудрости человека, его рассудительности, понимания того, насколько опасно заигрывать с любым, даже маленьким грехом. Убегает праведник под защиту Бога – и безопасен. И когда мы оглядываемся назад, то говорим себе: да, это было ужасное состояние, в каком я жил. Но я спасся во Христе Иисусе. Из-за этого христиан иногда рассматривают как слабых людей: вот он убежал, испугался, не смог справится со своими трудностями. Ничего подобного, дорогие друзья, такое бегство говорит как раз о мудрости человека, который понял опасность зла и силу спасения.

То, о чем мы говорим сейчас, хорошо известно христианам, это не представляет собой какое-то принципиально новое знание. Мы просто обновили то, о чем уже слышали когда-то. Но сегодня я хотел бы обратить наше внимание на ту атмосферу и характерные особенности, которые складывались в городах-убежищах. Это похоже и на то, что происходит с нами, людьми Нового Завета, христианами, когда мы, находя убежище во Христе, спасаясь от греха в Его имени, как в крепкой башне, неожиданно сталкиваемся с определенными процессами, происходящими в нашем сердце и жизни.

Итак, в книге Чисел говорилось, что человек, совершивший неумышленное убийство спасался бегством в городе-убежище. Нам надо понять, что такая ситуация была довольно нерядовой в жизни израильтянина. Для евреев был установлен обычный порядок разрешения греховных вопросов – это жертвоприношение. Там были жертвы всесожжения, мирные жертвы, жертвы за грех. И вот как раз жертва за грех приносилась для того, чтобы человек мог пережить внутреннее освобождение и прощение. Представьте себе: был закон, который прописывал определенный образ жизни для израильтян. Закон твердо обозначал: вот это зло, а это – добро, это грех, а это — праведность.

Скажем, существовал такой порядок: любой израильтянин мог зайти на чужое поле и поесть там, что найдет. Господь говорил так, что ты можешь зайти на поле ближнего твоего и покушать того, что хочешь, вот только с собой ничего унести ты не можешь. В этом было особое человеколюбие Бога, которое выражалось через Его закон. Закон ничего особенного не находил в том, чтобы человек зашел в чужой сад и съел кисточку винограда. Но если, например, «нечаянно» кисточку винограда, которая вроде бы «случайно» тебе за пазуху попала, ты вынес за ворота чужого сада, то вот это уже стало грехом.

Израильтянин, который совершал грех, должен был принести жертву – жертву за грех. Такая жертва, что называется, била его по карману. Вы знаете, грех всегда отражается на нашем финансовом состоянии. Если кто-то «западает» на спиртное – это финансовый удар, если кто-то ленив – это тоже ударяет по карману, если кто-то не устанавливает должного порядка в семье – это также ущерб в материальной сфере. Грех – дело довольно дорогостоящее. И израильтянин это хорошо понимал, потому что как только дело касалось греха, он должен был из своего хозяйства взять овечку, или какое-нибудь другое имущество, которое определялось порядком жертвоприношений, и отнести в скинию. Там он возлагал свои руки на жертвенное животное, перенося тем самым свою вину, свою проблему на эту заместительную жертву, после чего жертву убивали на глазах у этого человека. И он, глядя на этот процесс, понимал – что это цена за грех, его плата за грех – это материальные расходы, и главное – чужая жизнь, ибо написано, что возмездие за грех – смерть. Прощения не бывает без пролития крови. И это очень хорошо понимал каждый житель Израиля через регулярный порядок жертвоприношений.

Но стоит подчеркнуть, что это был обычный порядок разрешения вопросов греха, и человеку в данном случае не нужно было спасаться бегством. Ему не надо было бросать положение в обществе, ломать привычный образ жизни. Это не было большим потрясением. Да, это был финансовый удар, определенная трудность, но это не приносило больших потрясений в его жизнь – это был обычный порядок. Жертвоприношение решало вопрос греховности израильтянина. У нас как у христиан тоже есть установленный порядок. Не всякий грех выворачивает наизнанку нашу жизнь. Бывает, споткнулся, упал, посмехотворствовал, — и мне становится стыдно, я чувствую себя виноватым. Бывает, позлорадствовал, когда человек рассказал о своих проблемах, мне бы вздохнуть, а я вдруг чего-то развеселился. А потом мне за свое веселье стыдно стало. Всякий, кто в мыслях своих пожелал женщину, тот уже прелюбодействовал с нею в сердце своем, — так говорит Иисус Христос в Нагорной проповеди. Покажите мне хоть одного мужчину, который хоть раз в жизни мысленно не возгорелся бы желанием при виде каких-то вызывающе открытых частей женского тела.

Что мы делаем, когда произошел тот или иной грех? У нас есть возможность, о которой говорит апостол Иоанн: «Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши, и очистит нас от всякой неправды» (1 Ин. 1:9). Да, мы понимаем, что грех наносит удар по нашей жизни, обворовывает, разрушает, но для нас есть порядок, чтобы разобраться с ним. Если нам сложно, мы идем за помощью к священнику, разговариваем, он помогает нам помолиться, и мы таким образом выбираемся из проблемы. Но в книге Чисел, 35 главе, мы видим совершенно другую ситуацию. Эта та ситуация, которая серьезно ударяла по жизни израильтянина. Настолько серьезно, что он вынужден был отставлять все, что у него было. Его жизни наносился потрясающий удар – это не было последствием рядового греха. Возьмем такой грех как убийство. Еврейское понимание убийства подразумевало преступление. Есть два еврейских слова, обозначающих это понятие: убийство как лишение жизни и убийство как преступление. «Не убивай», — гласила Божья заповедь. Но среди израильтян существовало такое явление как позволительное лишение жизни. Было три ситуации, когда позволялось лишать жизни.

Первое – в бою, когда человек вел справедливую войну, защищая интересы своего народа.

Второе позволительное условие лишения жизни – когда человек совершал мщение за убитого родственника, закон говорил об этом «Око за око, зуб за зуб». Если бы справедливость не устанавливалась таким способом, то зло распространялось бы в израильском обществе по подобию раковой опухоли. Человек, совершивший умышленное убийство и оставшийся без наказания начал бы действовать дальше. Даже сейчас мы видим, как человеку, один раз пролившему кровь, трудно остановиться, второй, третий раз проходит для него все легче и легче. Поэтому в израильской среде мщение, справедливое воздаяние было условием позволительного лишения жизни.

И третье условие – правосудие. Если кто-то серьезно нарушил Божью заповедь, то закон в этом случае говорил так: «Даже если ты близкий родственник – пусть твоя рука будет первой на этом человеке». Правосудие заключалось в побивании камнями, то есть лишении жизни. Это то, что отличало тогда израильское общество, делало его здоровым. Говорю это не в пример нашему сегодняшнему обществу, когда гуманизм, возникший как движение отступничества в лоне христианской церкви, привел к тому, что в людях исчез страх перед заслуженным наказанием. Сегодня многие видные люди спорят о необходимости смертной казни, в этих разговорах много слов о заботе о человеке, но абсолютно не учитываются интересы общества в целом. И можно смело говорить, что если в обществе нет того, что было в еврейском народе относительно вопросов преступления и наказания, такое общество нездорово. Нет страха смерти, который бы заставлял человека останавливаться, не грешить и не убивать.

Итак, три ситуации, когда было позволительно лишать жизни. И среди этих случаев неумышленное убийство занимало особую позицию. Это была действительно необычная ситуация: человек должен был понести наказание, несмотря на то, что принципиально жизнь его не была грешной, хотя деяние совершенное им принесло зло. Думаю, вы смотрели замечательный фильм «Бен Гур». Главный герой этого фильма, именитый еврей, однажды попадает в ситуацию, подобную той, о которой мы говорим сегодня. Его судьба оказывается переломанной. Каким образом? По случайному стечению обстоятельств процессия известных римлян проходила мимо дома этого человека, и одна из его родственниц, опираясь на карниз, чтобы лучше разглядеть шествие, нечаянно сбрасывает кусок черепицы. И этот кусок падает рядом с представителем власти, который – ни раньше, ни позже – именно в это мгновение находится на этом месте… Подобные действия рассматривали как покушение на жизнь важной персоны. И никакие связи и авторитет Бен Гура не могут ему помочь избежать наказания. Его дальнейшая судьба – рабство, галеры и изломанная судьба, которая восстанавливается лишь Божьей милостью. Разбитая судьба, стремительное падение – из именитого человека он оказывается рабом. Вроде бы случайность, но мы можем увидеть, что в нашей жизни порой происходит нечто подобное. Я знаю одного христианина, который в один момент своей жизни становится причастен к дорожно-транспортному происшествию, в котором – по нелепейшему стечению обстоятельств – погибает человек. С точки зрения еврейского народа этому христианину нужно находиться в городе-убежище, который подобен тюрьме. Этот город так и назывался убежище – потому что человеку нельзя было оттуда уходить. Как только израильтянин покидал стены города убежища, он мог быть убитым тем самым мстителем, который преследовал его за пролитую кровь своего родственника. Жизнь в городе-убежище была своего рода тюремным заключением. Правда, условия там были более цивилизованные, он мог жить там с семьей, мог работать, вести общественную жизнь. Но тем не менее, он находился в изоляции, которую можно сравнить с тюрьмой.

В городе-убежище человек оказывался в очень необычных обстоятельствах. В этих городах скалывалась своеобразная атмосфера, которая по-своему напоминает тюремную. Отчасти потому, что наша современная тюрьма работает не на исправление личности, а на унижение человека и его подавление. Если ты наказываешь, то веди себя при этом достойно – зачем унижать? По Божьей справедливости, такого в израильских городах-убежищах не было.

Давайте внимательнее посмотрим, что переживал человек, который по непонятному стечению обстоятельств оказывался в заключении.

Первое, на что стоит обратить внимание – такого человека постоянно терзала горечь воспоминаний. Представьте, что в этих городах жили люди, попавшие туда примерно по одним и тем же обстоятельствам. И вот встречаются два таких человека, и один другому говорит:

— Слушай, а как у тебя это произошло?

— Да ты знаешь, рубил дрова и вот надо же, сорвался топор… И надо же было ему там идти! В общем сразу насмерть… А у тебя как было?

— Ну вот, выкладывал стену, камень из рук выскользнул и упал… Прямо ему на голову – надо же было ему там именно в тот момент стоять! Словом, упало так, что он больше не поднялся.

И такие разговоры – постоянно. Третий вспоминает что-то свое, четвертый рассказывает, из-за какой, в общем-то, глупости он здесь оказался… От горечи воспоминаний, наверное, было очень трудно избавиться, особенно тогда, когда она подпитывалась такими разговорами с людьми, которые переживают примерно одинаковые чувства. Один уронил, у другого что-то сорвалось, третий толкнул… Друзья, все это невероятное стечение обстоятельств, которое наносило сокрушительный удар по жизни человека и он оказывался в тяжелейшем положении. Горечь воспоминаний. Комплекс неполноценности. Человек смотрит на себя и думает: «Ну почему у меня все не как у людей, которые живут за стенами этого города?» Возможно, он вспоминал своих друзей, их судьбы, сравнивал себя с ними и вздыхал: «Почему моя судьба так отличается от их судьбы, почему моя жизнь так исковеркана, и мне нужно здесь скрываться в то время, как мои друзья живут нормальной жизнью?»

Второе – развивающийся комплекс неполноценности, то, как человек воспринимал себя через призму происшедших событий.

Третье, очень важное, — ограниченность жизни. Безусловно, эти люди могли выйти за пределы стен города-убежища. Но в таком случае закон Израиля никак не гарантировал сохранность жизни такого человека. Складывалась изолированность, ограниченность жизни. Весь еврейский народ как минимум три раза в год собирался вместе для поклонения Богу в храме. Туда шли все люди, шли с радостью. Закон говорил: все, что у тебя есть, неси с собой – животных, накопленное имущество, — для того, чтобы приносить жертвы Богу, чтобы веселиться. И это продолжалось целую неделю, радоваться перед лицом Божьим, славить Его имя. Представьте, весь Израиль приходит в праздничное движение, а этот человек вынужден сидеть в своем городе-убежище. Его жена, дети пошли на праздник, потому что они не связаны этим законом, возвращаются, рассказывают, как там было хорошо. А что происходит в его сердце? Он оказывался ограниченным, изолированным от полноценной жизни Израиля, неспособным прийти в храм, святилище Бога, принести жертву. Это было очень трудное состояние. На этом фоне он наверняка снова и снова прокручивал в памяти все, что с ним произошло, горечь воспоминаний становилась нестерпимой, комплекс неполноценности возрастал до непреодолимых размеров.

И, наконец, четвертое, что было еще одной важной гранью жизни в городах-убежищах, — мучительное ожидание свободы. Жажда свободы в человеке просто неугасима. В книге Чисел говорится: «И не берите выкупа за убежавшего в город убежища, чтобы ему позволить жить в земле своей прежде смерти (великого) священника» (Числ. 35:32). Для убежавшего в город-убежище существовал только один способ изменить свою горькую судьбу: как только в израильской земле умирал великий священник, первосвященник, все неумышленные убийцы в городах-убежищах получали свободу. Они могли вместе с семьей возвращаться домой и прожить остаток своих дней свободными людьми. Подчеркнем, что только смерть священника освобождала, ничто другое не могло облегчить участь неумышленного убийцы. Выкуп не принимался, общественные связи не работали, уголовные дела не пересматривались. Кто-то получал свободу быстро, скажем, прожил год-два в городе-убежище, умер первосвященник, и человек вернулся к нормальной жизни. Кто-то ждал десятилетиями. И ничто не могло изменить этого порядка. Смерть одного единственного человека, великого священника, приносила свободу великому множеству сынов Израиля. Это была долгожданная, выстраданная в муках свобода, о которой они думали, мечтали. Не думаю, что кто-то из них решался думать и молиться так: «Господи, пусть священник поскорее умрет». Нет, наверняка подавляющее большинство жителей городов-убежищ были благочестивыми людьми, которые понимали: здоровый и благословенный первосвященник – это духовная стабильность Израиля. Они покорно и мучительно ожидали последнего часа великого священника – часа, когда они обретут свободу.

Друзья, почему мы сегодня так много говорим о душевном портрете человека, скрывающегося в городе убежища? Безусловно, не ради того, чтобы просто оживить яркую историческую картину. Друзья, мы рассматриваем образ, который имеет непосредственное, жизненно важное отношение к нам, живущим в настоящее время, верующим Нового Завета. Каждый из нас по-своему оказывается узником города убежища. Спасаясь от греха, каждый из нас скрывается в имени Господа как в крепкой башне. У каждого из нас в жизни складываются такие обстоятельства, которые трудно объяснить, подобно тем, когда христианин попал в автомобильную аварию и оказался виновен в гибели человека. Каждый из нас не всегда может объяснить, как в его жизни произошло то или иное падение, и далеко не всегда это вопрос слабости или злого умысла. Вроде бы старался, напрягался, постился, молился и вдруг загремел так, что потом и в глаза ближнему смотреть стыдно, не хватает мужества подойти к пастору, чтобы он помолился. Друзья, разве не было ни у кого таких серьезных падений или сокрушающих ударов судьбы? Падений, о которых мы с горечью вспоминаем до сих пор, думая о том, как они влияют на нашу судьбу. Это те самые обстоятельства, которые неумышленно пришли в жизнь человека, но повлияли на него так, что он не может опомниться до сих пор. Или в семье человек переживает такие обстоятельства, что годами живет и мучается вопросом: «А вообще, от Господа этот брак был или не от Господа?» Человек находится в тяжелейшем состоянии и с тоской думает, когда же его жизнь изменится.

Друзья, у каждого из нас в жизни есть такие обстоятельства, которые не вписываются в обычную картину греховности, обстоятельства, от которых в свое время люди скрывались в городах-убежищах и которые ломают жизнь. Я знаю одного священника, благословенного Божьего служителя, отца двух сыновей, в которых он вкладывал всю свою жизнь и душу. Один из сыновей женился на женщине, которая для этого развелась с другим христианином. Все было поставлено с ног на голову, – и это сын пастора! Родители этого человека пережили потрясающую внутреннюю боль. Мать этого молодого христианина отказывается принимать его в свой дом. Он пошел на эти обстоятельства, но что произошло в его судьбе? Это был удар, с которым потом очень трудно жить. Человека терзает горечь воспоминаний и мучительный вопрос: «Как этот произошло? Что я просмотрел? В какой момент это топорище рассохлось так, что топор с него слетел в самый неподходящий момент, ведь я постоянно следил за ним?». Вы знаете, в нашей жизни бывает столько обстоятельств, что порой в них просто не разобраться. Обвинять себя самого или кого-то постороннего в том, что сложились такие обстоятельства, просто бессмысленно. Разумный человек этот понимает.

И вот, сорвался этот топор – и вся жизнь переломана. И человек думает: почему это произошло? Почему в этой семье нормальные дети, а у меня такие? Я знаю семью другого служителя, в которой мать постоянно молилась за своих шестерых детей. Она стояла в проломе, ходатайствовала за них, говоря: «Господи, я хочу, чтобы эти дети выросли не просто спасенными людьми, но чтобы они служили Тебе». Дорогие друзья, почти все из них сегодня серьезно служат Богу, но в свои молодые годы практически каждый из них склонялся на путь мятежной и опасной жизни. Если у меня сложились проблемы с воспитанием детей, то я понимаю – я очутился внизу. Возможно, я не решаюсь об этом говорить и комплекс неполноценности давит меня все сильнее. Что происходило с нами, когда непонятные сокрушительные удары судьбы сыпались на нас? Приходила ограниченность, когда человек, христианин не в силах подняться от пережитого удара, от последствий роковой случайности. Он изолирован от нормальной духовной жизни общества, максимум на что он способен – это прийти в воскресный день и просидеть на собрании как нормальный прихожанин. Это тоже неплохо, но раньше в жизни этого человека было гораздо больше. Он изолирован от молитвы, от благословения домашнего общения, от радости проповеди Евангелия. И вслед за этим – мучительное ожидание свободы. Как много христиан, находясь в таком положении, мучительно ждут – когда в его жизни, в какой день, после какого собрания, после чьей молитвы произойдет мое реальное освобождение? Когда я почувствую себя человеком, когда расправятся мои крылья? Мы смотрим на людей, которые ходят с расправленными крыльями, и думаем: «Ну когда я буду такой, как этот пастор, как этот служитель, как эта сестра? Они такие радостные, у них все получается…» Мы мучительно ожидаем внутренней свободы, прихода уверенности, радости, осознания собственного достоинства. Проходят недели, месяцы, летят года – я мучительно жду освобождения. О ком это, дорогие друзья? О тех израильтянах, которые жили несколько тысяч лет назад? Ничего подобного, это про нас с вами, Священное Писание НАМ дает этот мощный духовный прообраз.

Что делать нам в таком состоянии? Я хочу принести вам добрую весть. Ее пытается похитить из нашей жизни дьявол, враг души человеческой. Итак, смерть первосвященника, которая одна единственная освобождала человека от внутренней раздавленности, духовной изолированности, — эта смерть произошла. Для нас этим могучим духовным актом стала смерть Иисуса Христа. Об этом говорится в Послании к евреям: «Но Христос, Первосвященник будущих благ, пришед с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть не такового устроения, и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление» (Евр. 9:11—12). Этот факт свершился. Мы можем принимать эту свободу. Иисус Христос как Великий Первосвященник всего человечества умер и вошел в самое небо со Своею Кровью, и приобрел вечное искупление. «И теперь тем более, — говорит автор Послания к евреям, — Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя, непорочного, Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел для служения Богу живому и истинному» (Евр. 9:14). Это и есть драгоценная добрая весть для нас. Кровь и смерть Иисуса Христа принесла нам освобождение, реальную свободу нашей душе, которая порой находится в темнице. Смерть Иисуса Христа выпускает нашу душу на свободу. Именно кровь Христа имеет силу освобождать, а не наше самоубеждение. Этому есть твердое основание: кровь Христа – реальный духовный факт, существующий в невидимом мире. Она очищает, омывает нашу совесть от мертвых дел. Какие это дела? Это дела нашей жизни, которые камнем ложатся на сердце, это горечь воспоминаний о тех событиях, которые осквернили нашу совесть. Почему мы иногда не столь смелы в осуществлении Божьих дел? Потому что мы сами себя обвиняем, совесть наша нечиста, сердце загружено. Как справиться с этим? Звучит добрая весть: есть кровь Христа. Прими ее! Прими и пойми, что она в духовном мире снимает с тебя бремя, очищает твою совесть, потому что пока твоя совесть нечиста, ты не можешь служить Богу живому и истинному! Именно поэтому, дорогие друзья, наше служение порой не дотягивает, не удовлетворяет нас, где-то мы просто не решаемся служить – наша совесть обременена, мы смотрим на себя и не принимаем Божьей правды, говорящей о том, что: «И потому Он есть ходатай нового завета, дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете, призванные к вечному наследию получили обетованное» (Евр. 9:15). Вследствие чего произошло то, о чем написал апостол? Вследствие того, что я убедил сам себя, что я не таков, как все остальные? Нет, вследствие того, что состоялась великая жертва и смерть Небесного Первосвященника, и нам, верующим людям, христианам, подарена свобода.

Когда мы убегаем в Иисуса Христа, в Его имя, как в крепкую башню, мы спасаемся в убежище. Это хорошо. Но сегодня я хочу сказать вам, дорогие друзья: нельзя задерживаться в Богом данном убежище сверх положенного Им времени! Мудрый Екклесиаст говорит: «Всему свое время под этим небом». Горе мне, если я во время мира начну воевать, а во время войны ходить мирно. Великая беда придет в мою жизнь, если я начну путать эти времена. Благая весть звучит каждому из нас: великий Первосвященник умер для того, чтобы дать нам свободу, чтобы мы выходили из убежища. Автор Послания к евреям говорит: «Выйдем к Нему, к Иисусу Христу за стан, нося Его поругания, чтобы нам выйти из Богом данного убежища». Еврей спасался в Богом данном убежище. Но наступало время, когда происходило в духовном мире событие, абсолютно независящее от него, — смерть великого израильского первосвященника. Это событие говорило: выходи! Ты теперь свободен!

Дорогие друзья, для нас звучит эта весть: выходи, ты свободен, не прячься душою в эту клетку. Если дольше оставаться в этом убежище, оно становится не убежищем во Христе, а убежищем от Христа! К великому сожалению, сегодня многие христиане спрятались в убежище не во Христе, а от Христа. И это приносит огромные проблемы в их жизнь. Психология города убежища может в конце концов станет опасной для нас, мы можем стать не укрытыми от греха, а заложниками города-убежища, его атмосферы и психологии. Это опасная, убийственная психология. Представим себе израильтянина, скрывающегося в городе убежища. Итак, прозвучала весть: великий священник умер, вы свободны. Но с большой долей вероятности можно предположить, что в то время были люди, которые, движимые своими страхами, считали: «А послушает ли мститель за кровь эту весть? Не убьет ли он меня, невзирая на то, что первосвященник умер. Может, я лучше здесь, за стенами останусь? В принципе, привык». Такую психологию мы видим у людей, отбывающих наказание в современных тюрьмах. Человек, который долгое время провел за решеткой, уже и не мыслит себя на свободе, его тянет в привычную атмосферу, где не надо ни о чем заботиться, где все за тебя решают. Это сильная привычка, он становится заложником тюремного мышления. И во времена древнего Израиля были люди, которые оказывались заложниками мышления города-убежища.

Друзья, не задерживайтесь в этом убежище. Нам подарена свобода – Иисус Христос, Первосвященник будущих благ, смертью Своею, кровью Своею дал нам ее, чтобы мы не связывали свою судьбу с теми непонятными, странными обстоятельствами, которые искалечили нашу жизнь, заставили пережить горечь воспоминаний, комплекс неполноценности, изолированность. Наша жизнь и судьба зависит только от Христа! Апостол Павел говорит: «Посмотрите на себя, возлюбленные. Много ли среди вас сильных, благородных, мудрых? Но Бог для того и взял не сильное, не благородное, не мудрое, чтобы посрамить сильное, благородное, мудрое». Каждый из нас в какой-то степени оказывается заложником, каждый из нас смотрит на себя и находит себя не очень мудрым, не очень сильным, не совсем благородным и в конце концов происходит самое страшное – нас это убеждает и мы соглашаемся с этими сплошными «НЕ» в своей душе. В таком случае мы катастрофически проигрываем. Мы скрываемся уже в убежище от Христа, в убежище своего мышления, которым я приговорил себя. Если бы мой сын или дочь подошли ко мне и сказали: я такой, и этакий, и еще вот таким бываю, я был бы не доволен, потому что точно знаю, как нужно смотреть на себя и как думать о себе. Дорогие мои, того что мы имеем, достаточно. Наша судьба определяется не нашими способностями, удачами или неудачами – наша судьба зависит только от Бога. По сути своей, Иисус Христос и есть наша судьба. Не противьтесь этому, друзья. Порой мы расходуем годы нашей жизни, воюя с Богом, когда Он желает утвердить в нас эту истину: «Я твоя судьба! Сын Мой, все зависит только от Меня! Не смущайся, не бойся, не смотри на себя – все зависит только от Меня». Как много любви в словах Христа, когда Он говорит: «Отвергнись себя, возьми крест свой и следуй за Мной». Иисус подчеркивает – не смотри на свою несостоявшуюся судьбу, не горюй, не заковывай себя цепями неполноценности и мучительного ожидания свободы. Свобода дарована тебе! Я твоя судьба! Выходи из СВОЕГО города убежища, потому что не Я для тебя определил его, ты сам себе его построил. Когда-то ты спасался от греха и нашел в имени Моем убежище, а теперь ты оказался заложником своего города убежища. Оставь это место, которое приносит тебе ограниченность и боль, — и следуй за Мной!

Друзья, Иисус взял 12 человек, среди них были люди не именитые, когда они предстали перед синедрионом, о них так и сказали: «люди не книжные». Да, это были простые люди, но они буквально перевернули древний мир. Чего же мы хотим сегодня? Чтобы спасались президенты и меняли этот мир, который призвана менять Церковь?! У Христа нет других людей на этой земле, кроме нас. Но если мы находимся в изоляции, то что должен делать Иисус?

В первой главе Евангелия от Луки описывается история очень интересного человека Захарии и его жены Елизаветы, которые стали родителями величайшего пророка всей мировой истории, Иоанна Крестителя. Захария был священником, они с женой были праведными людьми, «поступая по всем заповедям и уставам Господним беспорочно». И тут же мы читаем – как обухом по голове звучат эти слова: «У них не было детей, ибо Елизавета была неплодна». Чтобы оценить эту ситуацию, нужно представить себе то время, когда Израиль жил духом заповедей, данных Богом через Моисея, в которых говорилось, что если ты не можешь иметь детей, если ты бесплоден, — это проклятье, это не медицинский, но духовный вопрос. Непонятным образом Захария и Елизавета были закованы в эту боль, они всю жизнь прожили в этом состоянии. Возможно, они тоже что-то вспоминали, горевали. Благословенные люди, они несли тяжелое бремя своих трагических обстоятельств, которые сломали им жизнь. Возможно, они тоже вздыхали: «Ну почему у нас все не как у нормальных людей?! Ведь мы служим Богу». С точки зрения Бога, они были непорочными, поступали по Его заповедям. У Захарии была тяжелейшая ноша – неплодность его жены. И он, несмотря на эту ношу, всю жизнь служил в храме Господнем! И вот однажды, когда он вошел в храм в свою очередь, явился к нему ангел Господень, Захария занял великое и прекрасное положение в истории Божьего откровения для всего человечества. Он стал отцом Предтечи Самого Господа нашего Иисуса Христа, вырастил и воспитал пророка, о котором сказано, что большего пророка никогда не было на земле.

Дорогие друзья, Захария и Елизавета ничем не отличались от нас. Но они, несмотря на свое бремя, продолжали служить Богу. Когда мы двигаемся за Иисусом, когда соглашаемся с тяжкой ношей, которую несем, возможно, и будем еще нести какое-то время, все-таки мы должны понимать – наша судьба на Земле и в Вечности не определяется этой ношей! Она не определяется обстоятельствами, которые мы никогда не сможем понять, как Захария и Елизавета не могли понять, почему они несут бремя неплодности. Наша судьба определяется только Господом. Его смерть, кровь Великого Первосвященника, которую Он принес во святилище, омывает наши сердца для служения Ему. Когда душа наша соглашается с правдой Божьей и омывается кровью Иисуса Христа, мы переживаем радость нашего духа, готового служить Господу. Нет смысла смотреть на себя, и в который раз перебирать в памяти те вещи, которых мы не понимаем, но они приносят нам боль. Есть смысл смириться с правдой Божьего Слова, и сказать Христу: «Я принимаю Твою смерть, принимаю силу Твоей Крови. Соглашаюсь с тем, что я больше не заложник города убежища. Я выхожу к Тебе за стан, я больше не заложник горечи воспоминаний, комплекса неполноценности, духовной ограниченности и мучительного ожидания свободы. Эта свобода уже сейчас подарена мне! Господи, помоги мне двигаться за тобой и в свободном духе служить Тебе». И когда мы скажем так, дорогие друзья, и будем служить Богу как служил Захария, невзирая на тяжелейшую ношу, тогда наступит день великих Божьих ответов для нас.


Комментарии

Оставить комментарий

  • * Обязательные для заполнения поля.
Имя: *
Электронная почта: *
Город:
Сообщение: *
If you have trouble reading the code, click on the code itself to generate a new random code.
 

Lena Berg

Halelluija!!!

14 февраля 2013 Ответить